Владимир Ковенацкий. Бредоград.

Я ненавижу слово мы...
Небо осклизло...
Молитва
Из драмы «Бредоград»
ШЕСТВИЕ В КРАСНЫХ КОЛПАКАХ
БАЛЛАДА О СБОРЩИКАХ УТИЛЯ

В МУЗЕЕ
Я разложил костер на пустыре.. .
МОИ СТИХИ
Погодите – я еще приеду!..

***

Я ненавижу слово мы.
Я слышу в нем мычанье стада,
Безмолвье жуткое тюрьмы
И гром военного парада.

***

Небо осклизло
И время промокло,
Черная улица,
Желтые окна.
Пьяный рабочий
Бредет полусонно.
Пьяную песню
Ведет монотонно.
В шуме дождя,
Что звучит все дремотней,
Тащится бедный
К родной подворотне...
Мир черно-желтый
Тяжек как молот,
Дождь тошнотворный
И холод, ой холод!
Черные мысли,
Желтые окна,
Небо осклизло,
Время промокло.

***

Молитва

Не молю тебя, Господи, о любви,
Уже засветилась плешь у меня на темени,
И я вряд ли встречу свою Беатриче, в этом воплощении.
Дай мне, Боже, стигмат мастерства,
Дай мне чистую совесть.
Если Ты спросишь, о Господи, чего я хочу больше –
Я не смогу ответить,
Потому что это – почти одно и то же.

***



Рис .: Слушают "Голос Америки"

***


Из драмы «Бредоград»



Пролог

Есть в мире город Бредоград.
Там люди злобны и жестоки.
Там автотранспорта потоки
Вонзают фары в ночи ад.
Не видно утренней зари
Там за рядами зданий черных.
Там на уснувших заключенных
Слетают сны как упыри.
Там в полуночных кабаках
Горланят хриплые певицы,

И зрелищ смерти жаждут блицы
У репортеров на боках.
Там в ожидании наград
Шныряют шустрые шпионы,
И потрясают чемпионы
Обильем мышц... О, Бредоград!
---

Марш творческой интеллигенции

Пусть над городом по праву
Грянет нашей песни медь!
Лучше петь начальству славу,
Чем в концлагере сидеть!

Припев:
Все в ногу,
Раз,
Два,
Три!
И никаких сомнений,
И никаких течений!
Наш путь определен –
Порядок!
Закон!

Нас не точит грусти язва,
Есть и кровля и еда.
Пессимизма и маразма
Не допустим никогда!

Припев.
Трубы, трубы, трубы гряньте,
Вторя песне на устах!
Все мы служим, служим пропаганде
Не за совесть, а за страх!

Припев.



Марш шпионов

Мы проходим в толпе незаметные,
Скрыв оружье в карманах пальто.
Собираем мы факты конкретные,
Не уйдет от надзора никто.

Припев:

Тобою, шпион,
Покой сохранен.
Общественный покой –
Твоей надежною рукой.

Коротаем мы ночи бессонные
В подворотне за сеткой дождя.
Мы вотремся в кружки потаенные,
Потихоньку в доверье войдя.


Припев.
Очень трудное дело шпионово,
Но мы созданы не для того ль?
Кто не любит начальства законного,
За решетку, голубчик, изволь!

Припев.

Песня наемных убийц

(на сцене в смутном желто-фиолетовом освещении появляется группа подозрительных типов, они помахивают ружьем и пистолетами и исполняют меланхолический танец)

Скрывают зданья темные
Туманных звезд пути.
Убийцы мы наемные,
Нам только заплати. (2 раза)

Коль предпочла красавица
Соперника в любви,
Он в мир иной отправится –
Лишь имя назови. (2 раза)

А если в учреждении
По службе ходу нет,
Поможет в затруднении
Наемника кастет. (2 раза)

Ребята мы надежные,
Большие мастера,
По сердцу нам тревожная
Полночная пора. (2 раза)

----

Песня осужденных на расстрел

Не была ты, жизнь, желанна
Так свирепо, как сейчас,
На рассвете в час тумана
На расстрел уводят нас. (2 раза)

Мы, любившие свободу
Больше жизни и жены,
Станем извергу в угоду
У обшарпанной стены. (2 раза)

На земле темно и сыро,
Небо в редком серебре,
Из чудовищного мира
Мы уходим на заре. (2 раза)

***

Шествие в красных колпаках


(Е. Головину )


Транспорта немые вереницы
Ждали не минуту и не две.
Двинулось по улицам столицы
Шествие с оркестром во главе.
Были в нем уроды и пижоны,
Зрелые мужи и старики,
И во мгле по всей длине колонны
Красные пылали колпаки.
Марш старинный, нежный и бравурный,
Разорвал реальности туман,
И о жизни нудной и сумбурной
Пожалели толпы горожан.
И, как расцветают на могилах
Нежные весенние цветы,
В душах импотентных и унылых
Вспыхнули чудесные мечты.
Но недолго это продолжалось:
Медь оркестра канула во тьму,
Кто-то прошептал: «Какая жалость!»
И никто не понял, что к чему.

***


Баллада о сборщиках утиля


Обрывки неба стынут по канавам,
И сумрачно бровями шевеля,
По пустырям, загаженным и ржавым,
Проходит Яшка, сборщик утиля.
За ним идет его подруга Нюрка,
Вся в поисках железного дерьма,
На ней не шелк, не драп, не чернобурка –
Дырявый ватник, шали бахрома.
Везут на тачке ржавые останки
Косматый Яшка с Нюркою рябой
В утильсырье. А вечером по пьянке
У них в каморке крик и мордобой.
И пляшут тени на фанерной стенке,
Так истово трудились не они ль?
Родитель Нюрки, ветхий дед Гасенкин,
Для обороны выставил костыль.
И старый кот, абориген помойки,
Пугливо щурит изумрудный взор.
Он знает, чем кончаются попойки
И ускользает в темный коридор.
А утром вновь сутулая фигурка
Бредет мужчине мрачному вослед,
И воедино слиты: Яшка, Нюрка,
Паршивый кот и полумертвый дед.



***
В МУЗЕЕ

В пустынном и гулком музее,
Средь ржавых кольчуг и тряпья,
На пушки и копья глазея,
Скитается юность моя.
Орут первобытные люди –
Их быт неуютен и хмур.
Прикрытые кружевом груди
Манят с пожелтевших гравюр.
А жизнь как при Грозном Иване.
От власти поблажки не жди.
Как волки на снежной поляне,
У трона грызутся вожди.
И ветер сибирской равнины
В музейный врывается мрак.
Держа на весу карабины,
Солдаты печатают шаг.


***

Я разложил костер на пустыре
Из дневников и юношеских писем.
Взметнулись искры в огненной игре,
И дым взвился к осенним черным высям.
Страницы перелистывал огонь.
Горели дифирамбы и проклятья.
И запах роз, и алкоголя вонь –
Все пожирало пламя без изъятья.
Схватившись грудь на грудь в ночном бою,
Охрипшие коты орали где-то,
А я курил. И молодость свою
Подбрасывал в огонь носком штиблета.

***

МОИ СТИХИ

Туманным утром, мокрым и холодным,
Я поднимаюсь, в рот кладу три пальца
И задаю протяжный, резкий свист.
И строятся мои стихи по свисту –
Угрюмые, небритые бродяги
С ножами и оружьем скорострельным,
Забрызганные слякотью дорог,
Черт знает как одетые. И я
Иду по строю и лицом светлею.
Я вижу, что они, как я, готовы
Идти за светлую идею в бой,
Что их ножи болезненно остры,
И смертью распираемы подсумки.
Восходит солнце. Зыблется туман.
Крик петуха над неуютным миром.
И я, оглядываясь, говорю:
«Пора, ребята!»

***

Погодите – я еще приеду!
Возмужал я в бурях и окреп.
Я сорву со своего портрета
Ненавистный похоронный креп.
Обниму я крепко мать седую,
Я отца ударю по плечу,
Я невесту жарко поцелую –
Я за верность верностью плачу.
Я своим соратникам застольным,
Над бокалом голову клоня,
Расскажу, как поглотили волны
Очень многих – только не меня!
Погодите, я еще приеду!

***

Рисунки и гравюры - http://www.archives01.com/4W/Kovenatsky.htm
Сайт, посвященный жизни и творчеству В.Ковенацкого

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить